Туризм и отдых в Карелии!
Информация о том, что посмотреть в Карелии, на северо-западе России, в Мурманской, Архангельской и Вологодской областях, а также в Финляндии, Щвеции и Норвегии. Все статьи - это наш реальный опыт путешествий по северу. Наши штатные инструктора, фотографы и журналисты рассказывают об отдыхе в Карелии и рядом.
На южной окраине деревни Симон-Наволок, на берегу реки Видлица, стоит старинная деревянная часовня. Её построили во второй половине XVIII века. Часовня сегодня имеет название — Зосимы и Савватия Соловецких, однако, встречается также под названием Иоанна Предтечи.
Часовня Зосимы и Савватия Соловецких в деревне Симон-Наволок построена в клетском стиле. Это очень простая и древняя форма деревянного зодчества. Происходит от слова «клеть» — так в деревянном строительстве называют простой прямоугольный сруб. Клетские часовни — это несколько таких клетей (срубов), соединённых вместе и накрытых общей крышей. К основной клети (обычно это молельное помещение) прирубали дополнительные части: алтарь (с востока), притвор (входная зона), а над сенями могли поставить звонницу.
Часовня в Симон-Наволоке сложена из брёвен, внутри тёсаные стены с закруглёнными углами. Полы сделаны из широких досок. Крыша двускатная, покрыта тёсом, а сверху в современности был уложен вначале шифер, а теперь гибкая кровля «ондулин». На крыше установлен деревянный крест.
У этой часовни есть одна уникальная черта: возможно, это единственная часовня в Олонецком районе, у которой есть «повалы» сруба в верхней части — расширяющиеся сверху скосы стен. Также здесь сохранилась старая обшивка из профилированных досок на кованых гвоздях. Старинные иконы, к сожалению, пропали — вероятно, они были украдены в 1970-е годы.
Часовня построена в 1753 году и является объектом культурного наследия федерального значения.
Первое полноценное исследование этого памятника архитектуры проводил Александр Викторович Ополовников (1911–1994) — советский и российский учёный, архитектор, реставратор, доктор архитектуры, заслуженный архитектор РСФСР, почётный академик Российской академии архитектуры и архитектуры.
Здание имеет несколько строительных периодов. Первоначальный сруб середины XVIII века с западной галереей был дополнен в середине XIX столетия тесовыми сенями и шатровой колокольней на восьмериковом основании.
Архитектурная композиция: высокое молельное помещение с каскадной двухъярусной крышей, увенчанной главкой, притвор с сенями под общей кровлей, над которой возвышается шатровая звонница. Декоративные элементы: многоярусные резные причелины, лопатки, подзор на шатре, резной гребень на шеломе кровли, столбы в сенях с объёмной резьбой. Постройка относится к типу заонежских часовен XVIII–XIX веков.
К 1 июня 2026 года, к своему 60-летию, Музей «Кижи» открыл выставку «Под сенью кижских глав» — о многовековой истории кижского православного прихода.
В витринах можно увидеть древние летописи, документы, иконы, фотографии, церковные облачения — всё то, что хранит память о христианской вере в Кижской земле.
В Медвежьегорском районе, на западном берегу озера Сегозеро, в деревне Терманы, которая является «районом» более крупного села Паданы, сохранилась небольшая придорожная часовня начала XIX века. Это типичный образец северного лаконичного деревянного зодчества. Памятник имеет статус объекта культурного наследия регионального значения.
Часовня представляет собой квадратный сруб, рубленный «в обло» из круглого леса. С западной стороны к нему примыкает крыльцо-галерея под общей двухскатной крышей, увенчанной главкой и крестом. Основание галереи — выпуски брёвен, а фронтон опирается на два столба. Вход выполнен в виде трёхкосящатой двери, стены снаружи не обшиты. Восточная стена глухая, на северной прорезано одно окно, на южной — два. Кровля в два слоя досок, фундамент — каменные гряды, декоративные элементы отсутствуют. Внутренние стены аккуратно отёсаны со скруглением углов.
Во время войны была большая эвакуация производства. После войны в первую очередь нужно было восстановить базовые условия жизни людей, а только потом строить Город Солнца. Но ресурсы страны были уже не столь масштабными, и реализоваться в полном объёме проекту первого в стране Соцгорода было не суждено. Возможно, поэтому здесь интересно гулять по улочкам и рассматривать разные стадии становления соцреализма. А при богатом воображении в некоторых местах города можно вполне представить себя в центре советского мегаполиса, построенного в середине XX века. А людей на улицах мало... просто потому что ещё очень раннее утро.
Один из монументов обращает на себя особое внимание, когда проезжаем в этих местах. В свете обострённых геополитических отношений и новостей «Крест Скорби» является горьким и важным напоминанием о том, что все войны однажды заканчиваются и наступает момент «отрезвления». Момент, когда человеческая жизнь вновь становится главной ценностью без расовых, национальных или других различий.
«Крест Скорби» был установлен в 2000 году в нескольких километрах от Питкяранты в память о погибших в войне между Советским Союзом и Финляндией в 1939–1940 годах. С двух сторон креста — две матери: финская и русская, оплакивающие своих детей. Монумент создал карельский скульптор Лео Ланкинен.
Считается, что первую православную часовню в Суйстамо построили в конце XVI века, а в середине XVII века здесь был образован Суйстамский православный приход, к которому было приписано 12 окрестных деревень и 5 часовен.
Большой деревянный храм в честь Николая Чудотворца был построен в середине XVIII века, но почти через сто лет здание погибло в пожаре. Однако местный приход был крепким, люди здесь жили не бедно (здесь проходил один из известных торговых путей России и Швеции), и началось строительство нового храма.
В 1839 году Карл Людвиг Энгель — российский архитектор немецкого происхождения, работавший в стиле позднего классицизма в Великом княжестве Финляндском, — разработал проект нового деревянного храма. Проект был необычным, так как внешне храм был подобен каменным храмам своего времени, но выполнен полностью из дерева. Строительство завершилось в 1844 году. Есть упоминания, что местные жители назвали новый храм «Новоникольским», памятуя свою ранее утраченную церковь.
Окончательная отделка храма завершилась почти через 10 лет — к 1853 году Никольский храм в Суйстамо стал уникальным архитектурным проектом своего времени. Здание стояло на основательном каменном фундаменте. Церковь имела очень большую площадь, могла вместить в себя несколько сотен человек, при этом весь контур здания был тёплым для проведения литургии весь год, а не только в летнее время. Богатое убранство: расписанный золотом резной деревянный иконостас, белые изразцовые печи, декорированные белым цветом конструктивные деревянные колонны, отделанные позолоченными резными капителями.
Когда я понял, что я это я — была настоящая ночь. Мама-медведица затянула меня с братьями в самый центр берлоги и закрыла своей спиной наветренную сторону нашей норы, куда вместе с ветром часто залетали снежинки. В полной темноте я ощутил запах сладкого молока и стал наощупь искать своё место у мамы на «кухне». Когда сладкая тёплая еда наполнила меня, я заснул.
Не знаю, сколько времени безмятежная жизнь продолжалась. Мы только ели и спали. Иногда мама облизывала наши мордочки, которые были в молоке. Иногда я и сам облизывал мордочки моих братьев, которые сладко сопели во сне. Иногда в берлоге было холодно. В такие дни мы забирались маме под бок и прижимались к ней. Каждый хотел быть ближе всех к ней. Начиналась детская возня. Всё заканчивалось, когда мама просыпалась, накрывала нас сразу двумя лапами и прижимала к своему животу. Становилось очень тепло, и все засыпали.
В некоторые дни в берлоге становилось очень жарко. Мне хотелось посмотреть туда, откуда дует ветер. Я начинал ползти на яркий свет, но мама-медведица ловко подцепляла меня лапой и прижимала к себе, выбраться не было возможности.
Один раз один из моих братьев проскочил у мамы под лапой и почти выполз куда-то наружу. Вот тут досталось всем. Мама каждому отвесила изрядную оплеуху и затолкала нас в самый дальний угол берлоги. Мы сидели там и боялись пошевелиться. Сразу захотелось кушать, но никто не хотел первым ползти к маме. Мы начали скулить. Вначале редко, а потом хором, да так душевно, что мама сразу притянула нас к себе под бок, туда, где среди шерсти торчали заветные светлые, совсем без шерсти, сосочки. Меня мама притянула первым. И я понял: она любит меня больше всех. И я её тоже. Она самая славная. Всегда тёплая. Пушистая. Мягкая. У неё нежный сырой язык, которым она меня вылизывает, а я фыркаю от щекотки.
Здравствуйте, мои дорогие родные: папа, мама, Петя и Валя. Шлю я Вам свой привет и массу наилучших пожеланий в вашей семейной жизни.
В первых строках моего письма спешу сообщить, что деньги, которые вы мне послали в сумме 200 руб., я получил. На другой день мы пошли за противогазами, я зашёл на базар и купил хлеба и стакан молока, осталось 90 р. Теперь пару слов о моей жизни. Живу я пока хорошо и чувствую себя хорошо.
Мама, я ещё купил тетрадь за 15 руб. 20 листов — теперь буду писать почаще.
Мама, мы завтра, 13-го, пойдём в поход за 60 км на 2 дня.
В Сегежском районе, на реке Выг, которая уже почти сто лет является частью Беломоро-Балтийского канала (ББК), расположен известный водопад — Воицкий Падун.
Водопад воспет известными личностями нашей истории. Например, Михаил Михайлович Пришвин здесь неоднократно бывал и посвятил одну из самых известных своих книг этим местам: «В краю непуганых птиц: Очерки Выговского края», которая вышла в самом начале XX века. Восхищаясь стихией водопада, он писал:
«…Гул, хаос! Трудно сосредоточиться, немыслимо отдать себе отчёт, что же я вижу? Но тянет и тянет смотреть… Очевидно, какие-то таинственные силы влияют на падение воды, и в каждый момент все её частички иные: водопад живёт какой-то бесконечно сложной собственной жизнью…»
Позже, в середине XX века, когда уже начал работу ББК, Пришвин в книге «Осударева дорога» (1948 год) не просто упоминает стройку канала, но и художественно переосмысливает её. В главе, посвящённой Надвоицам, он с горечью описывает момент, когда мощь водопада оказывается подчинённой воле человека: падун «замолкает».
Однако сегодня, весной 2026 года, водопад Воицкий Падун не просто образно «замолчал» — он превратился в маленький ручеёк, который можно перейти вброд. Возможно, сказывается регулирование уровня воды в ББК, а возможно, малоснежная зима и отсутствие осадков так повлияли.
Есть и интересное: красота падающей воды исчезла, теперь всё внимание приковано к скалам и огромным валунам по берегам Выга. И вот тут, среди современных петроглифов XX века с признаниями в любви...