Туризм и отдых в Карелии!
Информация о том, что посмотреть в Карелии, на северо-западе России, в Мурманской, Архангельской и Вологодской областях, а также в Финляндии, Щвеции и Норвегии. Все статьи - это наш реальный опыт путешествий по северу. Наши штатные инструктора, фотографы и журналисты рассказывают об отдыхе в Карелии и рядом.
В Медвежьегорском районе, на западном берегу озера Сегозеро, в деревне Терманы, которая является «районом» более крупного села Паданы, сохранилась небольшая придорожная часовня начала XIX века. Это типичный образец северного лаконичного деревянного зодчества. Памятник имеет статус объекта культурного наследия регионального значения.
Часовня представляет собой квадратный сруб, рубленный «в обло» из круглого леса. С западной стороны к нему примыкает крыльцо-галерея под общей двухскатной крышей, увенчанной главкой и крестом. Основание галереи — выпуски брёвен, а фронтон опирается на два столба. Вход выполнен в виде трёхкосящатой двери, стены снаружи не обшиты. Восточная стена глухая, на северной прорезано одно окно, на южной — два. Кровля в два слоя досок, фундамент — каменные гряды, декоративные элементы отсутствуют. Внутренние стены аккуратно отёсаны со скруглением углов.
Во время войны была большая эвакуация производства. После войны в первую очередь нужно было восстановить базовые условия жизни людей, а только потом строить Город Солнца. Но ресурсы страны были уже не столь масштабными, и реализоваться в полном объёме проекту первого в стране Соцгорода было не суждено. Возможно, поэтому здесь интересно гулять по улочкам и рассматривать разные стадии становления соцреализма. А при богатом воображении в некоторых местах города можно вполне представить себя в центре советского мегаполиса, построенного в середине XX века. А людей на улицах мало... просто потому что ещё очень раннее утро.
Один из монументов обращает на себя особое внимание, когда проезжаем в этих местах. В свете обострённых геополитических отношений и новостей «Крест Скорби» является горьким и важным напоминанием о том, что все войны однажды заканчиваются и наступает момент «отрезвления». Момент, когда человеческая жизнь вновь становится главной ценностью без расовых, национальных или других различий.
«Крест Скорби» был установлен в 2000 году в нескольких километрах от Питкяранты в память о погибших в войне между Советским Союзом и Финляндией в 1939–1940 годах. С двух сторон креста — две матери: финская и русская, оплакивающие своих детей. Монумент создал карельский скульптор Лео Ланкинен.
Считается, что первую православную часовню в Суйстамо построили в конце XVI века, а в середине XVII века здесь был образован Суйстамский православный приход, к которому было приписано 12 окрестных деревень и 5 часовен.
Большой деревянный храм в честь Николая Чудотворца был построен в середине XVIII века, но почти через сто лет здание погибло в пожаре. Однако местный приход был крепким, люди здесь жили не бедно (здесь проходил один из известных торговых путей России и Швеции), и началось строительство нового храма.
В 1839 году Карл Людвиг Энгель — российский архитектор немецкого происхождения, работавший в стиле позднего классицизма в Великом княжестве Финляндском, — разработал проект нового деревянного храма. Проект был необычным, так как внешне храм был подобен каменным храмам своего времени, но выполнен полностью из дерева. Строительство завершилось в 1844 году. Есть упоминания, что местные жители назвали новый храм «Новоникольским», памятуя свою ранее утраченную церковь.
Окончательная отделка храма завершилась почти через 10 лет — к 1853 году Никольский храм в Суйстамо стал уникальным архитектурным проектом своего времени. Здание стояло на основательном каменном фундаменте. Церковь имела очень большую площадь, могла вместить в себя несколько сотен человек, при этом весь контур здания был тёплым для проведения литургии весь год, а не только в летнее время. Богатое убранство: расписанный золотом резной деревянный иконостас, белые изразцовые печи, декорированные белым цветом конструктивные деревянные колонны, отделанные позолоченными резными капителями.
Когда я понял, что я это я — была настоящая ночь. Мама-медведица затянула меня с братьями в самый центр берлоги и закрыла своей спиной наветренную сторону нашей норы, куда вместе с ветром часто залетали снежинки. В полной темноте я ощутил запах сладкого молока и стал наощупь искать своё место у мамы на «кухне». Когда сладкая тёплая еда наполнила меня, я заснул.
Не знаю, сколько времени безмятежная жизнь продолжалась. Мы только ели и спали. Иногда мама облизывала наши мордочки, которые были в молоке. Иногда я и сам облизывал мордочки моих братьев, которые сладко сопели во сне. Иногда в берлоге было холодно. В такие дни мы забирались маме под бок и прижимались к ней. Каждый хотел быть ближе всех к ней. Начиналась детская возня. Всё заканчивалось, когда мама просыпалась, накрывала нас сразу двумя лапами и прижимала к своему животу. Становилось очень тепло, и все засыпали.
В некоторые дни в берлоге становилось очень жарко. Мне хотелось посмотреть туда, откуда дует ветер. Я начинал ползти на яркий свет, но мама-медведица ловко подцепляла меня лапой и прижимала к себе, выбраться не было возможности.
Один раз один из моих братьев проскочил у мамы под лапой и почти выполз куда-то наружу. Вот тут досталось всем. Мама каждому отвесила изрядную оплеуху и затолкала нас в самый дальний угол берлоги. Мы сидели там и боялись пошевелиться. Сразу захотелось кушать, но никто не хотел первым ползти к маме. Мы начали скулить. Вначале редко, а потом хором, да так душевно, что мама сразу притянула нас к себе под бок, туда, где среди шерсти торчали заветные светлые, совсем без шерсти, сосочки. Меня мама притянула первым. И я понял: она любит меня больше всех. И я её тоже. Она самая славная. Всегда тёплая. Пушистая. Мягкая. У неё нежный сырой язык, которым она меня вылизывает, а я фыркаю от щекотки.
Здравствуйте, мои дорогие родные: папа, мама, Петя и Валя. Шлю я Вам свой привет и массу наилучших пожеланий в вашей семейной жизни.
В первых строках моего письма спешу сообщить, что деньги, которые вы мне послали в сумме 200 руб., я получил. На другой день мы пошли за противогазами, я зашёл на базар и купил хлеба и стакан молока, осталось 90 р. Теперь пару слов о моей жизни. Живу я пока хорошо и чувствую себя хорошо.
Мама, я ещё купил тетрадь за 15 руб. 20 листов — теперь буду писать почаще.
Мама, мы завтра, 13-го, пойдём в поход за 60 км на 2 дня.
В Сегежском районе, на реке Выг, которая уже почти сто лет является частью Беломоро-Балтийского канала (ББК), расположен известный водопад — Воицкий Падун.
Водопад воспет известными личностями нашей истории. Например, Михаил Михайлович Пришвин здесь неоднократно бывал и посвятил одну из самых известных своих книг этим местам: «В краю непуганых птиц: Очерки Выговского края», которая вышла в самом начале XX века. Восхищаясь стихией водопада, он писал:
«…Гул, хаос! Трудно сосредоточиться, немыслимо отдать себе отчёт, что же я вижу? Но тянет и тянет смотреть… Очевидно, какие-то таинственные силы влияют на падение воды, и в каждый момент все её частички иные: водопад живёт какой-то бесконечно сложной собственной жизнью…»
Позже, в середине XX века, когда уже начал работу ББК, Пришвин в книге «Осударева дорога» (1948 год) не просто упоминает стройку канала, но и художественно переосмысливает её. В главе, посвящённой Надвоицам, он с горечью описывает момент, когда мощь водопада оказывается подчинённой воле человека: падун «замолкает».
Однако сегодня, весной 2026 года, водопад Воицкий Падун не просто образно «замолчал» — он превратился в маленький ручеёк, который можно перейти вброд. Возможно, сказывается регулирование уровня воды в ББК, а возможно, малоснежная зима и отсутствие осадков так повлияли.
Есть и интересное: красота падающей воды исчезла, теперь всё внимание приковано к скалам и огромным валунам по берегам Выга. И вот тут, среди современных петроглифов XX века с признаниями в любви...
Никольская часовня в Печной Сельге предположительно относится ко второй половине XVIII века. Более точной информации пока нет. В интернете есть материалы, где саму деревню считают основанной в середине XIX века, но по стилю и характеру часовни можно точно утверждать, что селение существовало уже в XVIII веке, а возможно, и ранее. Надеемся, что какие-то данные можно будет найти в Национальном архиве Карелии.
Пьеса венецианца Карло Гольдони, жившего в XVIII веке, получила новую театральную оболочку. Галантность графов и маркизов, их костюмы и окружающая обстановка гармонично соединили эпохи. Век восковых свечей, гонцов и художников переплёлся с эпохой электрического света, мобильных телефонов и фотокамер. Костюмы героев могли бы украсить подиум — удачное сочетание средневековой классики и современности точно нашло бы отклик у модниц и модников.
Пьеса о любви, точнее — о том, что на самом деле может скрываться за этим словом. С первых минут погружаешься в мир тонкого флирта, балансирующего на острие настоящих чувств.
Комедия заставляет смеяться и улыбаться. В главных героях мы узнаём типажи из нашей жизни:
В творческом поиске и в реализации многих задумок участвовала вся семья. Современный подход — участие в выставках и ярмарках — начало приносить эффект: появились первые заказы. Требовалась оперативность и значительные площади для реализации проектов. И вот тут семья проявила выдержку, терпение и поддержку. Гостиная комната в маленьком домике в Заозерье превращалась в мастерскую. Стружки, опилки и древесная пыль покрывали всё — от стен до потолка, до глубинных отделений шкафов для одежды. Дети в перерывах между школой и университетом брали в руки резцы и учились прорезать свои первые штрихи на огромных деревянных полотнах, помогая ускорить процесс готовности очередного заказа.
Шаг за шагом у Димы стал формироваться свой стиль. Неповторимый. Оригинальный. Узнаваемый. Тёплый и желанный.
На выставке в галерее «SUB Культура» можно увидеть весь творческий поиск резчика по дереву, в апогее которого будет сформировавшийся авторский стиль и последняя работа — деревянное панно «Утро Сортавалы» — окончательная сублимация резьбы по дереву и стилевой росписи, которая не формирует чистый цвет, а создаёт уникальные оттенки септ-аккордов, которые уводят картинку то в лёгкий минор, то в явный мажор. От прохладного к тёплому.